В моём резерве не осталось больше сил искать
Рецепт, что приведёт к желанному и ожидаемому завтра
Где утро доброе, сыто нутро, там где приятно спать
И просыпаться хочется по-настоящему, не потому, что надо.

Я никогда не стану снова человеком,
Я суррогат отчаянья и скучных одиноких вечеров.
Я в чувствах и в пытливости ума давно считаю сам себя аскетом,
Любитель пустоты и самобичевания любых сортов.

Я чувствую, что очень близок страшный миг,
Когда во мне последняя искра испустит квелый дух.
И в зеркале останется лишь тень и молодой старик,
Произносящий окончание стихотворенья вслух.

Справедливость – синоним крайней степени свободы в выборе метода для убийства.

Сжималось время,
В воду холодную чай обернулся.
Мне бы очнуться
От монотонности колес.
Сойти на станции любой,
Но притворивши дверь
Он выход заградит собой.

Кричу “пусти”,
Лишь улыбается
И тянет свежий чай,
Желаний укротитель
И владетель сокровенных тайн.
И нет здесь станций,
Их никто не ждёт.
Всегда за горизонт
Мой взгляд уводит новый поворот.

Сжималось время,
Размеренно стучало сердце машиниста,
Как мысль о боге в душу атеиста.
Хочу сойти, хочу рычаг скорей нажать,
Но сердце машиниста продолжает лишь размеренно стучать,
И из дверей уже несет новый стакан,
Спокойствий и души моей констант гарант.

Предназначение

Всё начинается с того, что ты умираешь. Как и каждый «ушедший в иной мир», ты становишься богом. Не тем что выдал скрижали, не тем, чей пророк обещал тебе девственниц, и не тем, что на колеснице мчится по черному небу. Самым обычным богом, которому подвластно всё: и время и пространство, и души и судьбы, и которому всё это безразлично.

Эта власть не несет удовольствия, она бесполезна и бессмысленна, она не нужна, ибо ты абсолютен. Тебя гложет лишь одна идея, прожигает тебя изнутри, стучит, как капли воды, падающие монотонно, в одну и ту же точку, день за днём, и год за годом. Это желание перестать быть богом.

Роль бога длится недолго, всего лишь доли секунды, до того момента пока кто-нибудь не умрет следом за тобой, и не станет им вместо тебя, а ты в свою очередь не отправишься наполняя плоть духом.

Пока ты – бог, твоё восприятие времени отличается от человеческого. Ты существуешь внутри этой доли секунды, существуешь, пока не исполнишь свое единственное предназначение.

Когда человечество обретет бессмертие, бог обнаружит себя в аду.

Пробуждение

Вся наша жизнь это маленький рекурсивный сон Бога, и когда мы умрём, он проснется в холодном поту. Вытрет со лба испарину, и с неясным тяжелым чувством внутри, скажет одними губами “приснится же такое”. Полежит ещё несколько минут в кровати, после чего спустит ноги, и гуляя сознанием по следам сновидения будет неряшливо искать тапочки на полу ступнями. Там найдется всего один, а Бог, не замечая этого, поднимется, и, не видя ничего перед собой, пойдет на кухню включать чайник.

Тобик

С детства у меня сохранилась фобия в отношении собак. В пятиэтажной “хрущевке”, где я жил с родителями проживала собака с чудесным именем Тобик. Это был спаниель, который люто меня ненавидел (ну или просто чувствовал мой страх) и, завидев меня, мчался вслед до самого подъезда. Боялся я сильно, и потому несся на всех парах от взвинченного пса, он кусал меня за ноги, рвал штаны, в общем, делал всё то, что положено делать собаке с добычей. Весь запас успокоительных мер ограничивался истошным криком “Тобик, Тобик, Тобик” от лица хозяина пса. Через несколько лет Тобику купили поводок, а до того момента, каждый раз как мне приходилось выйти на улицу, я изучал из окна наш двор на предмет наличия дикого зверя.

В один день, когда я привычно убегал от Тобика, передо мной оказалось препятствие, которое мешало мне добраться до подъезда, в виде огромной лужи, растекшейся от бордюра до бордюра прямо перед поворотом к подъезду. Не видя ничего перед собой от страха, я сиганул.

Не раз я прокручивал этот момент в памяти, но до сих пор не могу вспомнить, как я её преодолел, так как лужа была метра три длиной, а я умудрился не замочить ног. С тех пор мне казалось, что я подпитываемый адреналином прыгнул так высоко, что перелетел её, но думается мне, что “у страха глаза велики”.

Тобик уже давным-давно умер, а я всё по-прежнему боюсь собак.

Ирреальность

Если обратиться к теории квантовой механики, то можно узнать, что факт наблюдения определяет поведение квантового объекта, изымая его из состояния суперпозиции. Что, если среди нас преспокойно находятся и привидения и пришельцы и путешественники во времени и даже драконы, просто мы их не видим, так как пытаемся их увидеть?